Американцы как советские дети

Depositphotos_11843811_s800_1

Комментарии к статье Василия Тюнина «Американцы думают так же, как советские дети 30 лет назад»  http://worldcrisis.ru/crisis/1977412

Г-н Тюнин пытается  разрушить некоторые привычные  стереотипы, предлагая взглянуть на мир, как он есть  «с точки зрения человека, имеющего возможность сравнить».

В.Тюнин довольно живо передает обыденные впечатления от зарубежных поездок простого обывателя, не сильно замороченного политикой, напрямую обращаясь к чувствам читателя.  Взгляд путешественника  постоянно натыкается  на очевидную  и относительную бедность обыденной жизни в  США и в странах Европы. Прием, который использован в статье,   можно смело назвать пафосом. Как замечает Аристотель, используя пафос, автор или оратор должен вызвать у аудитории нужные чувства, при этом, не открывая до конца собственные.

«Одним из самых потрясающих открытий является то, что американцы зачастую бедны. У США есть деньги на военный бюджет и высокие небоскребы. Для получения европейского (то есть, например, российского) уровня – от еды до жилья – придется переплатить за пару ступенек социальной лестницы …  в США посредственная и зачастую убогая среда обитания… За исключением некоторых регионов Европы … бедность – характерная черта Запада… С деньгами везде неплохо. Правда, в США неплохо с большим количеством денег. Приличный стейк подадут только в очень дорогом (по европейским меркам) ресторане. Но в целом я не вижу никакого системного преимущества в уровне комфортности жизни Запада перед Россией. А по многим параметрам и для многих регионов сравнение вообще однозначно в пользу нашей страны»/конец цитаты.

Мнение  Василия Тюнина   нельзя признать беспристрастным. Отнюдь. Представления его отягощены  знакомой с детства дихотомией «у них — у нас». Кажется,   не отучимся противопоставлять    «А у нас в квартире газ», или, если брать шире —  «За границей грибных лесов нет».  Хотя, справедливости ради стоит отметить:  гордость типа «Мой папа — самый сильный, а мама — самая красивая», вообще характерна для детского сознания. В ней нет, по моему разумению,  ничего  русского или немецкого.   Так же, как независимо от  национальной принадлежности, места и времени проживания, самоидентичность  молодого человека, только-только одолевшего трудности пубертатного периода,  бывает, изливается силой, бьет через край  безудержным бахвальством: «Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза».

«Какой темперамент! – воскликнули бы наши друзья, — Как  гордятся люди своей  страной». Недруги, напротив, заклеймили бы Владимира Владимировича же, но Маяковского как апологета советской пропаганды:  «Маяковский? Отребье великоросского шовинизма!»

Да, и упоминание Тюниным «приличного стейка» говорит о том, что о глубине культурного слоя мы  норовим судить по общепиту. Так батюшка Василий (Ермаков), настоятель Серафимовского храма в Петербурге перед Великим постом,  увещевал, бывало, пожилых прихожанок, испрашивающих благословить на послабление: «Нас с тобой  в «вечный покой»  опустят скоро, а  ты,  душа моя,  всё  о ядле да о ядле.  Никак на том свете говеть  собралась».

Можно привычно сетовать на асоциальную инфантильность и подростковую агрессивность американцев как сравнительно молодой нации,  восклицая, всякий раз,  как и в случае  демократии по-украински: «Вони ж як дiти!»

Однако  в деле с Соединенными Штатами речь идет о представлениях  вполне  взрослых людей. Граждане, проживающие на  территории от одного побережья  до другого побережья северных американских штатов, по мнению г-на Тюнина, абсолютно уверены в собственном превосходстве и исключительности.

Мы же, русские, с давних времен, в особенности, в подпитии, замечены в том, что принимаемся костерить всё своё, родное, на чём свет стоит, выказывая всяческое преклонение  перед заграничным. И вдруг,  ни с того, ни с сего  под труднопереводимым на другие языки названием «шапкозакидательство»: «Да мы их! Пусть только сунутся. Огребут по полной, мало не покажется».

«Ностальгическим воспоминаниям о  счастливом советском детстве можно найти живой отклик и сегодня, полагает автор публикации,   но не у нас: «А думают они ровно то же самое, что думали советские дети тридцать лет назад. «Вот повезло же нам жить в самой прогрессивной стране, вести человечество в будущее, а каково там беднягам, которые в отсталых странах мучаются»/конец цитаты.

Статья содержит не только впечатления автора, но и любопытную интерпретацию таких понятий как демократичность  или субъект конкуренции:

«У нас нет никакой нужды дискредитировать демократию или испытывать какие-то комплексы по поводу собственной демократичности. СССР, что бы кто ни говорил, был гораздо ближе к понятию демократии, чем западные страны. В частности, перестройка и все преобразования прошли в рамках абсолютно демократических процедур. Когда народ, реальное большинство, захотело преобразований – и оно их осуществило. Тихо и, можно сказать, мирно. Насколько народ смог эти самые преобразования контролировать и направлять – это другой вопрос»/конец цитаты.

Основной месседж  данной публикации, на мой взгляд, состоит в следующем. Необходимо  отказаться от любой химеры, затуманивающей ясность сознания. К химерам следует отнести все, что рассказывают об общих европейских ценностях, представления о  США как оплоте демократии во всем мире,  о Западном мире как Земли обетованной,  существование вообще Запада.

«Это вообще замечательный перевертыш, как быстро и полно мышление и пропаганда Запада стали абсолютно советскими. Интересный ведь факт, что Оруэлл писал «1984» все же не про Советский Союз, а про родную Британию. И попал в точку… То есть по факту наши демократические традиции гораздо более развиты, широки и глубоки. Нам не стоит отрекаться от демократии под предлогом того, что это дьявольское отродье Запада. Вовсе нет. А Запада, на самом деле, тоже фактически не существует, за исключением политической абстракции. Есть очень разные по традициям, укладу, экономике и культуре страны»/конец цитаты.

Следует признать тот факт, что не существует и Русского  мира как живого единого организма.     Во всяком случае, в пределах федерации или союза государств, равно как и мощной идеологии  или  культурного движения. Не станем же мы всерьез уповать на Фонд «Русский мир»  (В.А. Никонов) или проекты ФА «Россотрудничество».  Другое дело,  состоятельность Русского мира как единой культуры, пространства  языка, «обетования» языковой личности.

Тут, по нашему мнению,  в самый раз напомнить городу и миру о времени и месте гибели «вечерних земель» Освальда Шпенглера. Как известно,  «Закат Европы» Освальда Шпенглера содержит  описание  восьми  мировых культур.  Среди  них — западная культура,  субъектом которой, согласно Шпенглеру, является фаустовский  тип человека.  Победа любой ценой —  главный  принцип людей западной культуры. Фауст идет на сделку с дьяволом, после того, как ему кажется,  он исчерпал всё, что попробовал предпринять  в жизни прежде. Ни вера в Бога, ни наука  не  дали Фаусту  полного знания о мире и желаемой свободы управлять по собственному разумению.  Освальд Шпенглер, на наш взгляд, не осуждает никого из живущих  (и даже воюющих),  не усматривая в скорой  гибели, к примеру,  Abendlandes, расплаты за её порочные принципы действия, или наказанье Господне за дерзание познать собственную предельность.

Каждый тип культуры, по Шпенглеру,    отличается своеобразием своей  «души». Она уникальна по месту  и времени своего рождения, становления и умирания.    Её смерть  необратима, поскольку культура — это живой организм. В отличие от культурной  самобытности, единичности, индивидуальности, любая цивилизация — это универсальная, мультиплицируемая, «дивидуальная» организация. По этой причине цивилизация может быть устроена где угодно. Цивилизация ничего не порождает. Цивилизация выпускает товары, копии, симулякры и прочее псевдо.

Представляется, что ближе к осени 1945 года западная культура избавилась  от чувства исключительности и превосходства  над  другими странами. Возможно, в этом состояло предназначение, выполненное Освальдом Шпенглером — школьным учителем без ученой степени. Пусть  у него и в мыслях не было воображать себя мессией.

Der Untergang des Abendlandes опубликован  в 1918 году   (слово  Untergang имеет несколько значений:  гибель, падение, сумерки, заход, закат).  На русском первый том появился в 1923, второй  — лишь в 1993 году.  Первоначально название книги Шпенглера было переведено  как «Закат Европы». В зависимости от контекста, существуют различные варианты перевода слова  Abendlandes, в том числе   поэтические:   Вечерние земли, Западная страна, Запад. В  2009 году  появился  двухтомный перевод Шпенглера под новым названием «Закат Западного мира».

Минуло почти целое столетие  с той поры,  как Освальд Шпенглер засвидетельствовал гибель  Вечерних земель.  Самоназвание  Закат Западного мира характеризует состояние цивилизации Запада, а не западной культуры. Согласно теории  Шпенглера, европейская культура закатилась, хотя попытки восстановить так называемое былое величие Запада, продолжаются. Никакое произвольное расширение   культуры  западного   или восточного  типа на цивилизацию невозможно.

Уместно  будет сослаться на статью Владимира Путина, произведшую в западных СМИ эффект разорвавшейся бомбы. Статья появилась   в номере New York Times от  09/11/13.   В день очередной годовщины теракта  в  своей статье   президент России  напомнил миру: «Очень опасно закладывать в головы людей идею об их исключительности»/конец цитаты.

Настораживает, что попытки силового вмешательства в различные внутренние конфликты становятся для США обычным делом. Возникает вопрос: отвечает ли это долгосрочным интересам самих Соединенных Штатов? Сомневаюсь. Ведь в сознании миллионов людей на планете Америка все чаще воспринимается не как образец демократии, а как игрок, который делает ставку исключительно на грубую силу, сколачивая под конкретную ситуацию коалиции с лозунгом: «Кто не с нами — тот против нас».

В заключение  Василий  Тюнин указывает на некоторые основания для сдержанного оптимизма. Стоит лишь оглядеться окрест, как сразу же становится очевидным:

«… Запад нам не враг. Недруг и не партнер… У них действительно «ничего личного, только бизнес». Они просто конкурируют и пытаются доминировать… У них действительно узкий клуб (абсолютно в рамках их традиций понимания демократии), и всякое «общемировое» они понимают как подчинение им в достаточно глобальных масштабах, а вовсе не как расширение круга «управляющих акционеров» или «партнеров». Неподчинение они рассматривают как вызов и будут с ним бороться. Но пока еще это не тянет на понятие «враг» и не требует сражения»/конец цитаты.

Добавлю и от себя несколько вопросов. Каков же он — мир вокруг нас со всех четырех сторон света?  Кем нам приходятся те, кто живет западнее линии соприкосновения ополченцев ЛНР-ДНР с формированиями разной принадлежности? А восточнее границы РФ  —  всех, кого принято считать Востоком, (Дальним или Ближним — без разницы),    кем они нам приходятся? Например, все кто восточнее острова Русский? Кто  есть who из проживающих  севернее российской границ — на территории Норвегии, Канады, США? А кто не с нами южнее Краснодарского края и  полуострова Крым, все ли они против нас?

Если наши близкие соседи и дальние  — с  запада и востока, с севера и юга — не враги, не друзья и не партнеры, то кто же они нам?  Следуя логике автора статьи,  все очень просто.  Весь  мир  вокруг, все ОНИ  (без исключения) —  конкуренты нам.  При этом особое умение требуется, чтобы различать среди их множества именно своих конкурентов,   определить самых  главных наших субъектов конкуренции. Однако к не менее трагическим заблуждениям подчас приводят ошибочные представления о том, ЧТО на самом деле является своим объектом конкурентной борьбы и ЗА ЧТО конкретно сражается с нами противник.

 Конкуренты склонны приписывать объекту конкуренции противной стороны свои собственные ценности. Другими словами, конкурентам вообще свойственно ошибочно наделять  статусом объекта конкуренции те ресурсы, которые  его противнику по конкурентной борьбе и даром не нужны. В психологии этот механизм известен под названием «проекция».

Вот  совсем свежий пример. На основе данных нескольких опросов накануне дня тишины — за сутки до проведения референдума в Греции,  был составлен неверный прогноз, а именно:  ожидалось, что ответы участников референдума  «нет» и «да» соглашению с кредиторами будут  отличаться в среднем по стране   не более чем на три пункта.  Так, по данным опроса, проведенного службой исследования общественного мнения Marc, за вариант «нет» проголосовали от 49,5% до 54% греков. В поддержку условий кредиторов высказались от 45,5% до 50,5% голосовавших. Погрешность опроса составляет 2,5%. А оказалось, что на референдуме против соглашения с кредиторами ЕС проголосовало 61,31%, в их поддержку высказались 38,69% процента участников референдума. Ученые ошиблись как минимум  на 12%.

Сравнительный анализ данных нескольких служб опросов общественного мнения и результатов референдума  позволяет отметить существенные различия между моделью  социальной реальности  и самой социальной реальностью. Данные опроса  свидетельствуют, возможно, о невысокой прогностической ценности  метода исследования. Впрочем, проблему   валидности измерений необходимо рассмотреть отдельно. Пока мы ограничимся утверждением самого общего характера: научные эксперты подвержены воздействию предубеждений, установок, стереотипов, как и все  другие люди. Следует учесть тот факт, что независимых экспертов не существуют  по определению, что также является самостоятельной темой осмысления.

Парадигмальный характер неприятия Америки

Никсон тычет пальцем в Хрущева 1959

 

Неприятие Америки у нашего народа и государства носит в первую очередь парадигмальный, во вторую — межнациональный, но никак не идеологический характер. Мы вслед за западным миром покидаем парадигмальный период, называемый модерном, с его идеологическим противостоянием между коммунизмом, фашизмом и либерализмом.
Россия, ступив в период постмодерна и приняв либеральные ценности, перестает быть прямым идеологическим противником Америки и Запада в целом. Но наступивший период интеррегнума, с его уравновешенностью влияний стагнирующего модерна и не набравшего полную силу идиотизма, позволяет пробиться сквозь толщу истории всегда свежим сущностям традиции и архаики. Наиболее остро их влияние  проявляется в нашей стране. Несмотря на то, что традиционные, и даже архаические, ценности сильны в народе, — это только поверхностные влияния. Они, как ветер, вызывают только рябь на поверхности, и не оказывают существенного воздействия на глубинные процессы преобразования модерна в идиотизм.
Нас раздражает Америка тем, что она на всех парах несется к усиливающейся с каждым днем идиотической парадигме. Нас раздражает западный либерализм, глобализм и гуманизм. Мы готовы, с присущим нашей нации консерватизмом, согласиться с традиционным  монархизмом и даже с архаическим национализмом. Но это только внешне — это капризы, которые мы себе позволяем, имея на руках козыри необходимости миру наших природных ресурсов. Но стоит только забрезжить впереди призраку глобального кризиса и последующих тощих лет в условиях геополитической борьбы за выживание, так наши политики сразу согласны на все либеральные экономические и финансовые меры спасения, на любые внешнеполитические уступки. И самым первым либералом и гуманистом бежит за Западом наше государство.

Победа либерализма

Winner

 

Сегодня можно констатировать полную мировую победу либеральных идей во всех областях: экономике, политике, технологии, науке и искусстве. Либерализм стал соответствовать не просто духу модерна, — все идеологии в той или иной мере конгруэнтны модерну, будь то социализм или фашизм. Либерализм, прежде всего, отражал свет будущей идиотической парадигмы.
Гуманистические идеи, ставящие в центр мироздания человека, особенно ярко возобладали умами, когда история бытия вступила в период постмодерна. Идеология коннотированная идиотизмом из слабого движения на заре парадигмы модерна превратились в господствующую идею нашего времени. Торжествующий в наши дни либерализм кладет предел развития модерна, и становиться той питательной средой, в которой развивается последующая идиотическая парадигма.

Идиотический музей-заповедник в Царицыно

Идиотический музей

Идиотические черты нашей служивой элиты ярко проявляются в утрате способности отличать фальшивку от подлинной вещи и, как результат, в утрате способности различать исторические периоды и даже эпохи. Примером служит московский «новодел» в Царицынском музее-заповеднике, где под видом памятника XVIII века построен императорский дворец, которого вообще никогда там фактически не было. Первая попытка строительства Большого дворца, осуществленная Василием Баженовым, была сразу неудачной. Императрице Екатерине он не понравился и по её приказу всё, что возможно было построено, снесли. Далее опять не заладилось: доведенное до перекрытий здание по проекту Матвея Казакова в недостроенном виде было заброшено. То ли и на этот раз сооружение Екатерине не понравилось, то ли денег не хватало. После смерти Екатерины II новый император Павел I, посетив Царицыно, высочайшим указом определил «в селе Царицыне никаких строений не производить». Одним словом, дворец не состоялся, но руины остались.
Здесь уместно вспомнить Венецианскую хартию, которую в 1964 года приняли архитекторы и реставраторы со всего мира, в том числе и из России. Правила хартии напрямую запрещают «новодел» и предписывают проводить реконструкцию в формах и материалах сугубо современных, например, из стекла и бетона, чтобы было ясно, где подлинное старое, а где встроенное новое. В соответствие с этими правилами и были  реконструированы Лувр в Париже (вот откуда эта нелюбимая многими «пирамида»), Королевская академия в Лондоне, фашистские стадионы в Германии и средневековые замки в Италии. 
Любой трезво мыслящий человек, совсем не обязательно реставратор, отметит, что эти правила  как специально были прописаны для достаточно редкого в мировой практике случая с «недостроем» Императрицы Екатерины в Царицыно. Достройте «незавершонку» чем-нибудь стеклянным с так любимыми в Москве башенками, которые вполне уместно здесь просигнализируют, что лужсковский стиль абсолютно современен и не может иметь никакого отношение к подлинной архитектуре и к русским архитекторам Казакову и Баженову. Памятник был бы сохранен, создан новый музей. Но история не знает сослагательного наклонения, особенно русская. 
В результате «суверенных» правил реставрации в 2007 году памятник вековому «недострою» был без затей снесён. Наверно Лужкову открылась истинное желание императрицы, и он поспешил выполнить ее волю. 
Здесь бы можно поставить точку. Ну, мало ли чего в который раз снесли в Москве. 
Но наши олухо…, нет — охлократы взяли и выстроили императорскую резиденцию XVIII века заново. Вот теперь считайте сиё историческим объектом, памятником и музеем. 
К безумию они двигались постепенно. Сначала по фотографиям построили копию храма Христа Спасителя и сделали её национальной святыней. Потом снесли гостиницу «Москва», и опять построили заново, считая той же гостиницей «Москвой». Но у этих объектов хоть было прошлое, они существовали раньше не только в воображении архитекторов. «Новодел»  конечно подделка и копия,  но у них всё же был оригинал. А вот исторический объект, у которого нет истории, копия, у которой нет оригинала – это уж чистейший симулякр. И творят такие объекты в идиотическую эпоху только либо истинные семиурги, либо как в России – да, любой чиновник, запросто. Кульминацией идиотизма, подмены подлинной вещи и торжества симулякра стало строительство дворца XVIII века, которого в XVIII веке не было, а теперь считают его там бывшим. В этом дворце даже соорудили Тронный зал, в котором наши творцы-семиурги российской истории данной им земной властью посмертно прописали императрицу Екатерину, несмотря на то, что при жизни она категорически отказалась от этой жилплощади.

Pussy Riot как парадигмальная какАфония

pussy riot

В период постмодерна или современного парадигмального интеррегнума, то есть отсутствия явно доминирующей парадигмы, какой был недавно модерн, но еще не стал идиотизм; возможны проявления традиции и архаики, достаточно мощные, кажущиеся в чем-то даже обновленными, но от этого не менее пародийными. Хоть как-то мыслящий человек, сразу опознает клоунский наряд современных симуляций традиционных и архаических социальных институтов, будь то церковь, монархия, карнавалы или парады.

Дезориентированное и потерянное российское государство пытается судорожно контролировать и управлять всем потоком межпарадигмальных изменений, взаимодействий и конфликтов: модерн отбивается от грядущего идиотизма, из последних сил защищает свои позиции на фоне вторгающихся элементов традиции и архаики.

Россия, в отличие от идиотизированных западных стран с четко выраженной парадигмальной позицией, мечется по всему парадигмальному полю Четверицы, оставаясь постоянно аутсайдером и все больше запутываясь в паутине нарастающего нигилизма. Мы олицетворяем состояние государства, попавшего в западню парадигмального интеррегнума, то есть разрывающегося между рухнувшим модерном, растущим идиотизмом и проникающими влияниями традиции и архаики.

На этом фоне, порой исторически незначительный факт, ну просто анекдотичный случай, может приобрести значение симптома смертельно опасной болезни всего государственного организма. Таким, трудно даже сказать, фактом, – хоть уже стало событием, – явилась идиотическая выходка с соответствующим ей названием — Pussy Riot. Кстати, нигде, вплоть до судебных официальных бумаг, несмотря на требования закона о языке, не звучит русский перевод названия группы. Никто и не требует: сами виновницы — наверно, из скромности, государственные мужи — из солидности, а религиозные деятели — из благочестия. Хотя, на английском словосочетание «Pussy Riot» все повторяют по нескольку раз в день, как письменно, так и устно, вплоть до президента и высших иерархов церкви, иногда даже с должным прононсом. На русский не хотят переводить, наверно, одни по незнанию, другие, чтобы лишний раз не срамить нашу государственную машину, раскрыв обывателю с чем на всем серьезе и со всей дури сражается. Ведь перевод «Pussy Riot», как «Кискин бунт» в его прямом значении, превращает название опасного организации в смешные слова из детской книжки, а использовать pussy, как чужой для русского языка вульгарный эвфемизм опять же не к чему серьезному и грозному привести не может.

Итак, почему настолько неадекватна реакция на эту идиотическую выходку? А потому, что это не просто заурядный перманентный конфликт модерна с наступающим идиотизмом, а редкое для западного мира событие, когда идиотизм борется с недобитой при модерне традицией. При этом сторону последней принимает европеизированная государственная машина в лице наших просвещенных постиндустриальных светских деятели. Ну, ладно бы, сидели в стороне, покачивая головой на хулиганскую выходку, так нет, они вдруг из постмодерна с его демократичным судом переметнулись в средневековую традицию с инквизицией, одели балахоны и засадили девиц в «зиндан».

И эта реакция симптоматична, она характерна для всего российского общества. Мы попали в такую разновидность парадигмального интеррегнума, когда происходит не переход от модерна к идиотизму, что наблюдается на Западе, а все существующие парадигмы: архаика, традиция, модерн, идиотизм, вне всякой последовательной их смены, на равных ввязались в борьбу за русского человека. Они буквально разрывают россиянина и российское общество на парадигмальные части: церкви восстанавливаем, идиотические Сколково строим, Куликовскую битву празднуем, «ракетами бороздим просторы Большого театра». В общем, мечемся по всему парадигмальному полю. При этом нет никакого стремления к гармонии. Русский Витрувианский человек, разрываемый нигилистической центробежной силой, четвертует себя на парадигмальные части, что и приводит к постоянным внешним и внутренним недовольствам и конфликтам, которые выглядят со стороны идиотизированного западного общества каким-то трагикомическим фарсом.

Идиотическая наука

Идиотическая наукаИдиотическая наука, во многом являющаяся следствием изменений происходящих в образовании, все более сосредотачивается не на изучении природы, а на человеке. Причем, не на человеке, как части природы, и не на человеке, как объекте, а на процессе отношений человека к явлениям и объектам, в том числе и на процессе самих исследований. В этой науке человек обнаруживает повсюду лишь самого себя.

Новое и новизна, открытия и изобретения становятся ненужными и более того мешающими существованию идиота и даже вредными для будущих идиотических социальных структур. Инновации и научные открытия возможны только при модерне и частично в период постмодерна, как парадигмального интеррегнума.
Для существования идиота нет постоянной необходимости в новом, а также и в традиционном, как отрицании современного. Постоянный акцент на новом характерный для модерна, при наступлении идиотической парадигмы становится факультативным и играет незначительную роль.

Идиотизм способен только на новшества: комбинации существующего или бывшего, так как идиот, как его понимает модернист, не является творческой личностью. Он не создает ничего принципиально нового.

С приходом идиотизма значение и влияние науки будет утрачиваться, её развитие приостановится на некотором достаточном для комфортного существования уровне. При этом произойдет парадоксальное смешение науки, искусства и мистики. По мере усиления доминирования идиотической парадигмы негативное отношение к науке будет возрастать, а при полном торжестве идиотизма сменится на презрительно нейтральное. Наука займет тоже место, что религия при модерне. Научные институты, как и церковь, будут вытеснены на периферию социальной жизни. Ученые и изобретатели должны будут сами зарабатывать себе на жизнь, не надеясь на государство и общество.

Лаодикийская церковь в период перехода к идиотической парадигме

Термины Лаодикийская церковь и Лаодикийское христианство происходят от названия античного города Лаодикия, от которого остались только руины, расположенные на территории современной Турции. Греческое слово Λαοδίκεια означает «народный суд», «народный обычай», «права народа или людей»; его можно считать синонимом слову «демократия» в современном понимании.

В период первоначального распространения христианства в Лаодикии была основана одна из «Семи церквей», о которой упоминается в Апокалипсисе (Откр. 3:14) и в Посланиях апостола Павла (Кол. 4:12).

Имя этого города стало символом последнего, седьмого периода христианства в конце мировой истории. Этому послужил тот факт, что на проходившем здесь в 364 году Лаодикийском соборе, Откровение Иоанна Богослова не было включено в канон священных книг Библии. А это значит, что Лаодикийское христианство не способно воспринять Откровение Иоанна в момент наступления предсказанных в нем событий.

Самодостаточность и самодовольство идиота во многом соответствует современному бедственному состоянию Лаодикийской церкви с ее нечувствительностью к своей духовной нищите и покинутости Богом. В тексте «Апокалипсиса» это выражено следующим образом: «Ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Ап. 3.17).

Заключительный период истории христианства неслучайно совпадает с переходом к идиотической парадигме и торжеством нигилизма. Согласно печальным предсказаниям Апокалипсиса период Леодикийской церкви заканчивается пришествием антихриста-идиота и его последующим царством.

Конец времени космонавтов

Переход к идиотической парадигме прежде всего проявляется в падении престижа и популярности профессий модерна, в первую очередь — олицетворяющих достижения науки и техники уходящей эпохи, а именно: летчика и космонавта. Ещё недавно, стать космонавтом (в США — астронавтом) было не просто профессиональным успехом, а достижением, обеспечивающим успех и известность. Побывать в космосе и получить титул лётчика-космонавта — это тоже что во времена архаики стать героем, вошедшим в пантеон, или в период традиции — святым, осенённым божественным даром.
Сегодня, при переходе к идиотической парадигме космонавтика теряет свою исключительный статус. Нет еще недавно, почти безлимитных бюджетов, отпускаемых на разработку и производство космической техники, на подготовку и запуск ракет. Мы наблюдаем постоянное сокращение программ полетов в космос.
Легендарный летчик-космонавт Алексей Леонов описывает сегодняшнюю ситуацию с кадрами в российской космонавтике следующими словами: «В конце прошлого года Роскосмос объявил открытый набор космонавтов. Получил всего 304 заявления от желающих. Примерно в одно время с Роскосмосом такой же набор проводили в NASA, куда заявки подали 6 тыс. человек». Он рассказывает и о том, какие люди сейчас пытаются стать космонавтами: «Летчиков там раз-два и обчелся, их теперь действительно будет все меньше и меньше. Зато приходили гуманитарии, психологи, были даже бомжи».
Симптомом конца времени космонавтов является произошедшая смена отношения государства к космонавтике в целом и к космонавтам в частности. Это подтверждают слова Леонов: «На сегодня в Центре подготовки космонавтов в постоянной готовности находится 31 космонавт, из них шестеро — командиры экипажей с опытом космических полетов, Герои России. У всех по два-три ребенка, по 10-15 лет воинской службы за спиной, и у большинства нет собственного жилья. Случись что со здоровьем, необходимостью прервать работу — они потеряют служебные квартиры и останутся на улице».

Космос Платона как предельное состояние идиота

«Космос не имел никакой потребности ни в глазах, ни в слухе, ибо вне его не осталось ничего такого, что можно было бы видеть, или слышать. Далее, его не окружал воздух, который надо было бы вдыхать. Равным образом ему не было нужды в каком-либо органе, посредством которого он принимал бы пищу или извергал обратно уже переваренную: ничто не выходило за его пределы и не входило в него, откуда бы то ни было, ибо входить было нечему. [Тело космоса] было искусно устроено так, чтобы получать пищу от своего собственного тления, осуществляя все свои действия и состояния в себе самом и само через себя. Ибо построивший его нашел, что пребывать самодовлеющим  много лучше, нежели нуждаться в чем-либо. Что касается рук, то не было никакой надобности что-то брать ими или против кого-то обороняться, и потому он счел излишним прилаживать их к телу, равно как и ноги или другое устройство для хождения.

Ибо такому телу из семи родов движения он уделил соответствующий род, а именно тот, который близко всего к уму и разумению. Поэтому он заставил его единообразно вращаться в одном и том же месте, в самом себе, совершая круг за кругом, а остальные шесть родов движения были устранены, чтобы не сбивать первое. Поскольку же для такого круговращения не требовалось ног, он породил это существо без голеней и без стоп.

Весь этот замысел вечно сущего бога относительно бога, которому только предстояло быть, требовал, чтобы тело [космоса] было сотворено гладким, повсюду равномерным, одинаково распространенным во все стороны от центра, целостным, совершенным и составленным из совершенных тел. В его центре построивший дал место душе, откуда распространил ее по всему протяжению и в придачу облек ею тело извне. Так он создал небо, кругообразное и вращающееся, одно-единственное, но благодаря своему совершенству способное пребывать в общении с самим собою, не нуждающееся, ни в ком другом и довольствующееся познанием самого себя и содружеством с самим собой. Предоставив космосу все эти преимущества, [демиург] дал ему жизнь блаженного бога». — Платон. Диалоги. Тимей.