Парадигмальный интеррегнум

Evernote Camera Roll 20140427 125927Парадигмальный интеррегнум (лат. iterregnum — междуцарствие) — это переходный период между рядоположенными в Четверице парадигмами. Это время смены парадигм, когда структура отношения человека и бытия, определяется влиянием не только доминирующей стороны Четверицы, а является результирующим воздействием, в первую очередь, двух соседних сторон Geviert’a: утрачивающей свое доминирование, и той, что идет ей на смену. При этом разнополярное влияние соседних сторон приводит к их взаимному ослаблению, что позволяет ярко проявиться характерным особенностям  других сторон Четверицы.

В период интеррегнума текущее парадигмальное состояние  всего человечества, общества  и отдельной личности определяется суперпозицией одновременного влияния различных парадигм. Интеррегнуму свойственны люди «без свойств» и проживание представителей всех четырех парадигм: модернистов, традиционалистов, идиотических и архаических людей, а также параллельное существование политических, экономических и культурных институтов, относящихся к различным парадигмальным эпохам.

В период интеррегнума уходящая парадигма, ощущая свою дряхлость, вынуждена терпеть, не только представителей ушедших эпох, но и появление людей и социальных структур, новой, набирающей силу парадигмы. Как образно сказал Мартин Хайдеггер: «Кулисы мирового театра какое-то время еще могут оставаться прежними, но пьеса уже иная» (Хайдеггер М. «Ницше», том 2, гл. 5. Европейский нигилизм, с. 13). После прохождения точки парадигмальной сингулярности, этот социальный коктейль закручивается в противоположную сторону, и тогда уже актеры уходящей парадигмы продолжают играть свою старую пьесу на фоне новых парадигмальных декораций, делая вид, что не замечают роковых для них изменений.

Исходя из этого, становиться понятной парадигмальная суть Возрождения – периода интеррегнума, замешенного на  основных чертах традиции и модерна с добавлением в этот винегрет острых приправ от архаики и идиотизма. Так в период Возрождения произошла попытка соединить науку с традиционной религиозной догматикой, добавив немного архаической магии и субъективного идиотизма. Невозможность такого сосуществования научного знания и божественного откровения,  затем становится очевидной. В период Просвещения стало достаточно мало-мальски критического взгляда на такое химерическое богословие, чтобы понять всю искусственность соединения разума и веры.

Надо обратить внимание на постоянное  обращение ярких представителей Возрождения к культуре античности, точнее Эллинству – также парадигмальному интеррегнуму — периоду перехода от архаики к традиции. Это внимание к давно прошедшей культуре объясняется ещё недостаточной проявленностью наступающей парадигмы модерна, на фоне нарастающего отрицания, так называемого, «средневекового невежества». В последующем для людей модерна любое проявление уходящей традиции всегда будет мракобесием и отсталостью.

В период парадигмального интеррегнума мир теряет прежние ценности, но в то же время формулирует новые. Взрываются все старые категории. Это явление мы наблюдаем в современной для нас культуре постмодерна, когда утрата ценностей и целей модерна воспринимается не как ущерб, а как прогресс и приобретение. Сегодня пародируется любое судьбоносное событие модерна, будь то война или революция, высмеиваются наука и экономика — ещё недавно престижные занятия, олицетворяющие суть Нового времени. При этом всплывают архаические образы магов и героев античности; в масс-медиа популярны, как никогда, исторические анекдоты и мифы, сформировавшиеся вокруг аристократии, политиков и гениев Возрождения. Так, например, сейчас на телевидении с успехом идут сразу два дорогостоящих сериала о жизни рода Борджиа, период пребывания которого в Ватикане не обошли вниманием и создатели компьютерной игры «Assassin».

Парадигмальный характер неприятия Америки

Никсон тычет пальцем в Хрущева 1959

 

Неприятие Америки у нашего народа и государства носит в первую очередь парадигмальный, во вторую — межнациональный, но никак не идеологический характер. Мы вслед за западным миром покидаем парадигмальный период, называемый модерном, с его идеологическим противостоянием между коммунизмом, фашизмом и либерализмом.
Россия, ступив в период постмодерна и приняв либеральные ценности, перестает быть прямым идеологическим противником Америки и Запада в целом. Но наступивший период интеррегнума, с его уравновешенностью влияний стагнирующего модерна и не набравшего полную силу идиотизма, позволяет пробиться сквозь толщу истории всегда свежим сущностям традиции и архаики. Наиболее остро их влияние  проявляется в нашей стране. Несмотря на то, что традиционные, и даже архаические, ценности сильны в народе, — это только поверхностные влияния. Они, как ветер, вызывают только рябь на поверхности, и не оказывают существенного воздействия на глубинные процессы преобразования модерна в идиотизм.
Нас раздражает Америка тем, что она на всех парах несется к усиливающейся с каждым днем идиотической парадигме. Нас раздражает западный либерализм, глобализм и гуманизм. Мы готовы, с присущим нашей нации консерватизмом, согласиться с традиционным  монархизмом и даже с архаическим национализмом. Но это только внешне — это капризы, которые мы себе позволяем, имея на руках козыри необходимости миру наших природных ресурсов. Но стоит только забрезжить впереди призраку глобального кризиса и последующих тощих лет в условиях геополитической борьбы за выживание, так наши политики сразу согласны на все либеральные экономические и финансовые меры спасения, на любые внешнеполитические уступки. И самым первым либералом и гуманистом бежит за Западом наше государство.

Сущее. Seiende

Сущее, по-немецки das Seiende – это, прежде всего то, что воспринимается онтическим мышлением как то, что есть; как сами сущие вещи.

Начиная с эпохи Платона, сущим называют и то, что делает сущее сущим; то, что является сущностью сущего или бытием сущего. Таким образом, сущее, пусть и более высокого порядка, подменяет в западноевропейском мышлении бытие (Seyn). В результате западная философия как метафизика проходит путь забвения о бытии, который завершается нигилизмом. Именно на это заблуждение указывает Хайдеггер словами: «Das Sein ist das Seiende nicht — Бытие не есть сущее».

Более того, человек, как Смертный и страж бытия хранит в сущем место открытое для Seyn-бытия. В этой открытости и может иметь место бытие как Dasein. Хайдеггер разъясняет: «Человек держит место для совершенно другого ко всему сущему свободным, так чтобы в его открытости могла иметь место такая вещь, как при-сутствие (бытие)» [Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. М.: Изд-во «Республика», 1993, c. 409].

Событие. Ereignis

Хайдеггер открывает Ereignis как уникальное событие, в котором Seyn-бытие мгновенно являет себя в своей истине. Это событие и есть другое Начало в его фундаменталь-онтологической сути, начало существования бытия как Seyn-бытия, как сущего (Seiende) и ничто (Nichts) одновременно.
Хайдеггер пишет: «Seyn-бытие существует как событие» («Das Seyn west als Ereignis»). Именно в мгновение события Seyn-бытие открывается как оно есть, в противоположность длительности, в которой оно скрывалось.
В момент Ereignis’а сбывается Четверица (Geviert), то есть динамический взрыв Seyn-бытия откроет порядок Неба, вернет Земле её достоинство, позволит прийти Божественным и учредит Смертного как стража бытия. В центре Четверицы (Geviert’a) воцарится священная Вещь.

Бытие. Seyn

Хайдеггер ввел написание слова «бытие» на немецком языке, в двух вариантах: в обычным — «Sein» и в устаревшем — «Seyn», разделяя, таким образом, два подхода к понятию «бытие»: метафизический – бытие, как сущность сущего, как тоже сущее (Seiende), но более высокого порядка, и фундаменталь-онтологический – бытие, как не сущее, как то, что делает сущее сущим, но само сущим не является.
Хайдеггер открыл понятие фундаменталь-онтологии, чтобы отличить от зашедшей в тупик нигилизма современной, по сути платонической или постплатонической, онтологии, оперирующей бытием как с Sein, понимая под этим в результате только сущее и, игнорируя другую сторону бытия – не сущее, то есть ничто (Nichts). По Хайдеггеру бытие как Seyn, или Seyn-бытие, есть и бытие сущего и ничто одновременно (Seyn ist Sein und Nichts).
Seyn-бытие существует как событие. «Das Seyn west als Ereignis», — пишет Хайдеггер и уточняет, что Seyn-бытие вообще не есть, оно существует (Seyn west), т. е. пребывает в сути. Из этого следует, что Seyn – это случайность (Zu-Fall), а не нечто постоянное и неизменное. Seyn-бытие сбывается как величайшее событие (Ereignis).
Бытия, как фундаменталь-онтологического понятия, не бывает без Четверицы (Geviert). Как только бытие являет себя в событии (Ereignis), тут же манифестируется Четверица со всеми своими сторонами. Но в Четверице происходит и обратный процесс её ничтожения (Nichten) при забвении, отстранении от Seyn-бытия.

Вещь. Ding

Каждая сторона Четверицы приносит в Вещь (Das Ding) нечто свое. Небо дает ей идентичность и самотождественность. Оно освещает Вещь, делая той, что она, и только она есть. Земля делает Вещь наличествующей, то есть настоящей. Смертные, имея язык, дают имя Вещи, творя её, воспевают Вещь, делая её прекрасной, и помещают Вещь на Землю под Небо, как жертву для освящения Божественными.

Только помещенная в свет всех сторон Четверицы, Вещь становится Вещью. Известно, что в голографии освещение объекта лучами лазера позволяет запечатлеть в голограмме его полное объемное изображение. Так в «фундаменталь-онтологической голографии» Вещь сбывается, освещенная «истинным светом» сторон Четверицы. И, наоборот, всякая истинно бытийствующая Вещь в каждой своей мельчайшей составляющей отражает всю Четверицу; вещает о ней.

Божественные. Göttlichen

Хайдеггер описывает Божественных, упоминая еле уловимых, но присутствующих в Четверице Богов: «Божественные несут нам весть подмигивающего Божества. Из священного владычества Божества являет свое настоящее Бог или удаляется в свое сокрытие. Мы говорим «Божественные», но думаем и об остальных трех, так как однобоко мыслить Четверицу нельзя».
[Heidegger M. Vortrage und Aufsatze. Stuttgart:Klett-Cotta, 2004. S. 144. По книге А. Дугина «Мартин Хайдеггер: философия другого Начала».]
Божественные не являются сущими (Seiende). Хайдеггер постоянно подчеркивает: «Вы можете перебрать все сущее, но нигде не покажется следа Бога». От сущего они удалены на максимальную дистанцию. И своим отсутствием конституируют измерение священного (Heilige). О Божественных нельзя сказать однозначно, что они есть, или, что их нет. Они сокрыты и открыты одновременно.
Божественные нуждаются в бытии, которое для них дом и очаг. Хайдеггер пишет: «Бытие не стоит „над» богами; но и они не стоят „над» бытием. Но боги пользуются бытием, и в этом высказывании осмысляется Seyn-бытие. Боги нуждаются в Seyn-бытии, чтобы через него, не принадлежащего им, принадлежать самим себе. Seyn-бытие — это то, что нужно богам, оно — их потребность, их нужда; им его не хватает».

Земля. Erde

Земля — это сторона Четверицы (Geviert) бытия (Seyn), которая приводит все к наличию (Anwesen) и делает настоящим. Вещи благодаря Земле присутствуют.
Земля закрыта и скрывает в отличие от Неба, которое открыто и открывает. Если Земля открывает себя Небу, то только через место. Земля — это и есть место, естественное место.
Земля в Geviert’e не просто то, что находится внизу, у основания мира. Она есть в своей сути бездна (Abgrund).
В своей статье «Строить, проживать, мыслить», написанной в 1951 году, Хайдеггер следующим образом определяет Землю: «Земля, служащая носительница, цветущая подательница плодов, раскинувшаяся в камнях и потоках, плодящая всходы и зверье».
Доминирование Земли как стороны Geviert’а порождает неаутентичное состояние бытийствования человека, что приводит к господству парадигмы, которую мы называем «модернизм». Об этом недвусмысленно высказывается Мартин Хайдеггер: «Так как «сверхчувственное», «потустороннее» и «Небо» изничтожены, остается только «Земля». Поэтому новый порядок должен представлять собой безусловное господство чистой власти над Землей, осуществляемое человеком». (Хайдеггер М. Ницше, том 2. гл. 5 Европейский нигилизм с. 15)

Смертные. Sterblichen.

Хайдеггер определяет, что основное назначение человека – стать Смертным, то есть проявить в себе бытие, как бытие-к-смерти.
«Смертные живут в той мере, в какой они, будучи смертными, ведут способность умереть к благой смерти, а не к пустому исчезновению и не к бессмысленной задержке в земном пребывании. В спасении Земли, в восприятии Неба, в ожидании Божественных и в направлении своей жизни к смерти сбывается проживание как четверичное украшение Четверицы (das Geviert)». [Heidegger M. Vortrage und Aufsatze. Stuttgart:Klett-Cotta, 2004. S. 144-145; по книге Дугина А. Мартин Хайдеггер: философия другого Начала.160-161]
Для смертного смерть является основанием его существа, в отличие от человека, для которого смерть случается как нечто постороннее. Смертный пребывает в сущем и ничто одновременно, и только в этом случае он может стать стороной Четверицы бытия.
Бытие как Seyn нуждается в Смертных как «стражах своей истины» (Wachters der Wahrheit des Seyns), что и делает их необходимой стороной Четверицы. Бытие конституирует место в Четверице для своего стража, и занимает это место не каждый человек, а только тот, кто готов отвергнуть сущее, в том числе и себя как его часть. Отдав себя потребности бытия в страже, Смертный, как и само бытие перестает совпадать с сущим, что для антропологического существа означает смерть. Чем больше человек отдается обязанности стража истины бытия, тем дальше он от сущего в своем бытии-к-смерти.

Небо. Himmel

Небо — это то, что дает порядок, то, что делает любую Вещь тем, чем она является. Оно открывает и освещает, делает явным и непокрытым. Небо есть лицо мира в его открытости, обращенное к тем, кто смотрит на мир.
У Хайдеггера Небо выступает как фундаменталь-онтологический синоним мира (die Welt). Небо есть мир как выражение открытости (Offene).
Хайдеггер пишет: «Вместе с тем, как мир открывает себя, все вещи обретают свое промедление и свое ускорение, свою дальность и свою близость, свою ширину и свою узость». И ещё: «Небо — это ход солнца в облаках, изменчивый путь луны, блуждающий блеск созвездий, времена года, их смена свет и сумерки дня, мрак и прозрачность ночи, погода и непогода, облака и голубая глубина эфира. Мы говорим „небо», но думаем и об остальных трех, т. к. однобоко мыслить Четверицу нельзя». [Heidegger M. Vortrage und Aufsatze. Stuttgart:Klett-Cotta, 2004. S. 144 по книге Дугина А. Мартин Хайдеггер: философия другого Начала. с. 160]